Целостность образов человека в литературе
Но можно привести и другие высказывания, проникнутые грустью, печалью при виде человека, ставшего «куклой», «ветошкой», «небокоптителем».
Напомним только одно из них, принадлежащее создателю образа Плюшкина:
«И до такой ничтожности, мелочности, гадости мог снизойти человек! мог так измениться! И похоже это на правду? Всё похоже на правду, всё может статься с человеком. Нынешний же пламенный юноша отскочил бы с ужасом, если бы показали ему его же портрет в старости».
Образ Плюшкина включен в контекст размышлений повествователя об изменениях, которые произошли с ним самим:
«…то, что пробудило бы в прежние годы живое движенье в лице, смех и немолчные речи, то скользит теперь мимо, и безучастное молчание хранят мои недвижные уста. О моя юность! о моя свежесть!»
Человек в его развитии, в изменениях (связанных не только с возрастом), в идейных, нравственных исканиях – прерогатива изображения личности в литературе последних столетий.
Отмечая перестройку образа человека в «романизированных» жанрах, М.М.Бахтин пишет о новой концепции личности:
«Человек до конца не воплотим в существующую социально-историческую плоть. Нет форм, которые могли бы до конца воплотить все его человеческие возможности и требования, в которых он мог бы исчерпывать себя весь до последнего слова… <…> Всегда остаётся нереализованный избыток человечности, всегда остаётся нужда в будущем и необходимое место для этого будущего»
Человек является предметом изучения многих наук: психологии, социологии, медицины, экономики, этнологии и др. Однако ни одна из них не дает о человеке целостного представления.
Так, темпераменты, характеризующие «динамические особенности протекания психических процессов и поведения человека» , – предмет изучения психологии; процесс социализации личности, выполнение ею социальных ролей находится в «ведении» социологии; физиологией «ведает» медицина и пр.
Односторонность подхода отдельных наук к человеку стремятся преодолеть философы.
Как пишет А.Г. Спиркин, философия «всегда стремилась к постижению его целостности, прекрасно понимая, что простая сумма знаний частных наук о человеке не дает искомой сущности, и потому всегда пыталась выработать собственные средства познания человека и с их помощью выявить его место в мире. Философскую программу можно повторить вслед за Сократом: “Познай самого себя“» .
Спиркин подчеркивает в человеке «целостное единство биологического (организменного), психического и социального уровней, которые формируются из двух – природного и социального, наследственного и прижизненно приобретенного» .
Значима в науках о человеке, как подчёркивает А.Я. Эсалнек, традиция разграничения понятий индивида и личности, важнейшим отличительным свойством которой является самосознание . Хотя структура личного сознания отнюдь не повторяет структуру сознания общественного, в ней также можно обнаружить «дифференциацию и интеграцию разных форм и граней внутреннего мира» (традиционно сюда включают «нравственные, правовые, социальные, политические, религиозные взгляды и представления»)
И именно художественная литература представляет образ личности в целостности и взаимопроникновении различных сторон и граней сознания и самосознания.
История философии демонстрирует разнообразие учений о человеке, часто выдвигающих на первый план одно из его «измерений», что отражается и в художественной литературе (фатум наследственности в романах Э.Золя, тотальное влияние «среды» на личность во многих «физиологических» очерках середины XIX века, разного рода утопические концепции).
Родственность философских учений и художественного творчества, в особенности его экзистенциальной проблематики, налицо. Однако, в отличие от философии – «науки о всеобщем», «теоретического ядра мировоззрения», художественная литература – вид искусства.
В отличие от специализированного, одностороннего подхода к человеку в частных науках, от философской теоретической рефлексии о нём, художественная литература создает целостный образ человека – персонажа, лирического героя, повествователя и др.
Ведь общее в искусстве передано через индивидуальное. «Как всякое эстетическое явление, – пишет Л.Я.Гинзбург, – человек, изображённый в литературе, не абстракция (какой может быть человек, изучаемый статистикой, социологией, экономикой, биологией), а конкретное единство. Но единство, не сводимое к частному, единичному случаю (каким может быть человек, скажем, в хроникальном повествовании), единство, обладающее расширяющимся символическим значением, способное поэтому представлять идею» .
Констатация эстетической природы художественного «человековедения» (если воспользоваться выражением М. Горького) и тезис о преображении действительности (в частности, об отличии персонажа от возможного прототипа), об огромной роли домысла и вымысла в творчестве писателя можно считать «аксиомами» теоретической поэтики.
Художественный образ, отражая действительность, как отмечает М.Н.Эпштейн в энциклопедической статье, «в той или иной степени наделён чувственной достоверностью, пространственно-временной протяженностью, предметной законченностью и самодостаточностью и другими свойствами единичного, реально бытующего объекта».
В то же время, не будучи реальным объектом, художественный образ «не просто отражает, но обобщает действительность, раскрывает в единичном, преходящем, случайном – сущностное, неизменно-пребывающее, вечное. Однако, в отличие от абстрактного понятия, образ нагляден, не разлагает явления на отвлеченно-рассудочные составляющие, но сохраняет чувственную целостность и неповторимость».
Целостность образов человека в литературе мотивирует широкое их использование в качестве примеров проявления тех или иных закономерностей учёными разных специальностей. Так, для психолога Б.М. Теплова жизнь Татьяны Лариной в пушкинском романе – «это замечательная история овладения своим темпераментом или, говоря другими словами, история воспитания в себе характера».
Если в первой части романа Татьяна «может служить примером крайней чувствительности, впечатлительности, с одной стороны, и импульсивности – с другой», то в восьмой главе героиня – «человек с на редкость законченным характером» . Пример, по-видимому, убедительный, но разве он исчерпывает смысл, заключенный в образе Пушкинской Татьяны? Для подтверждения своей теории немецкий психиатр К. Леонгард также обращается к анализу литературных произведений во второй части монографии «Акцентуированные личности» (1976). Среди рассматриваемых авторов – У. Шекспир, О. де Бальзак, Ф.М. Достоевский, Л.Н. Толстой и т.д.
Леонгард рассматривает 12 типов характера (гипертимный, дистимный, циклоидный, возбудимый, застревающий, педантичный, тревожный, эмотивный, демонстративный, экзальтированный, экстравертированный, интровертированный) и предлагает анализ образов героев классической мировой литературы в соответствии с выдвинутой классификацией. Однако предложенный ученым анализ не отражает всей многогранности художественных образов.
Семиотики, исследующие невербальные системы знаков, широко опираются на изображение в художественной литературе «языков» жестов, взглядов, прикосновений, параречевых явлений (смех, слезы, речевые паузы и пр.).
Так, Г.Е. Крейдлин своё описание «языка» жестов снабжает примерами из произведений Н.С. Лескова, М.Ю. Лермонтова, Л.Н. Толстого, В.В. Набокова и других писателей .
Однако в книге учёного цитаты из художественных текстов, естественно, не претендуют на уяснение функции данных приёмов в художественном контексте, это только выразительные иллюстрации интересующей семиотика функции жестикуляции. Как воспроизведение человеческой жизни во всех её проявлениях литература «поставляет» ценнейший материал для наблюдений и заключений учёных, специализирующихся в разных областях.
В 1893 г. А.Н. Веселовский заметил: «История литературы напоминает географическую полосу, которую международное право освятило как res nullius [лат.: ничья вещь], куда заходят охотиться историк культуры и эстетик, эрудит и исследователь общественных идей. Каждый выносит из неё то, что может, по способностям и воззрениям, с той же этикеткой на товаре или добыче, далеко не одинаковой по содержанию. Относительно нормы не сговорились, иначе не возвращались бы так настоятельно к вопросу: что такое история литературы?» .
С тех пор прошло более чем сто лет, а вопрос о специфике художественной литературы по-прежнему вызывает споры. Тем не менее общепризнанным является положение об образе как основной форме воплощения содержания в художественной литературе.
Именно образность обычно и привлекает читателей.
Источник не мой, здесь: https://www.philol.msu.ru/~ref/dcx/2016_DanilovaEA_diss_10.01.08_32.pdf
